+ Добавить новость + Добавить совет + Добавить статью + Вопрос / ответ


Возможности расширения горизонтов гендерных исследований: Взгляд экономиста

Известно, что процесс интеграции в XX в. затронул и академическое сообщество. Стали объединяться области научных исследований, средства и методы исследования переносятся из одних наук в другие, возникают общие понятия и принципы. Такое перераспределение, а также пересмотр самих взаимодействующих элементов необходимо ведут за собой развитие знаний. Именно поэтому междисциплинарность в современный период становится не только нормой развития научного знания, но и считается, что «такой эвристический прием бывает очень эффективным и может послужить толчком для новых теоретических открытий» (Левкин 2006).

Такой междисциплинарной отраслью научного знания, которая обеспечивает интеграционное взаимодействие традиционных наук и формирование целостной теории объекта, может стать гендерология. Гендерология как отрасль научного знания только начинает обозначаться и за рубежом, и в России. Именно поэтому довольно сложно сформулировать предмет ее исследования. На наш взгляд, его можно определить как изучение совокупности проблем социально-экономического пространства жизнедеятельности мужчин и женщин с целью обоснования причин его гендерно асимметричного развития, исторически сложившихся в прежние эпохи, возникающих в настоящее время и требующих эффективного институционального регулирования.

В процессе изучения этих проблем используется широкий спектр методов. Одним из основных методов, используемых данной наукой, стал гендерный анализ изучаемых явлений и процессов, который применяется к разным объектам исследования в зависимости от принадлежности автора к определенной области научного знания. Считается, что наиболее гендерно интегрированными в настоящее время являются такие науки как филология, социология, психология и философия. Данный вывод подтверждается количеством публикаций ученых филологов, социологов, психологов и философов в материалах гендерных конференций, журналах, в т.ч. рекомендованных ВАК в качестве ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, и результативность защит диссертаций по гендерной проблематике. Что касается последнего направления репрезентации научного знания, то в период 1999-2007 гг. по данным электронного каталога фонда Российской государственной библиотеки всего по гендерной проблематике было защищено 173 кандидатских и докторских диссертаций. Из них по филологическим наукам — 44, по социологии – 34, по психологии – 32, по философии — 16. Аутсайдерами по интеграции гендерной методологии анализа можно назвать такие отрасли научного знания как юриспруденция (2 работы), культурология и история (по 5 работ), политология (8 работ), педагогика и экономика (13 и 14 работ соответственно). Естественно, что в каждой отрасли научного знания действуют свои ограничения, направления и возможности преодоления которых, также очень индивидуальны.

Что касается экономической науки то среди них можно назвать такие как: исключение предмета гендерологии из предмета исследования экономической теории и непризнание методов гендерологии ведущими экономистами страны в результате маргинального положения гендерной экономики, бессистемность гендерных исследований в экономике, осуществляющихся экономистами-гендерологами в нашей стране, неразработанность категориального аппарата гендерной экономики и другие. Однако перспективы внедрения методологии экономической науки в гендерологию огромны. Продемонстрируем это только на примере одной классической категории феминологии и гендерологии такой как «власть».

Напомним, что категория власти рассматривается в качестве ключевой в феминистских исследованиях и «озвучивается в терминах патриархата, под которой понимается господство мужчин над женщинами, т.е. система гендерных отношений, в которой мужчина является субъектом власти, а женщина – объектом» (Айвазова 2002: 104). Однако ракурс изучения отношений власти у представителей разных направлений феминизма был различен. Так, например, представители либерального феминизма считали, что внедрение института формального равенства через систему государственных институтов власти способно устранить гендерно иерархированное устройство общества. Социал-феминисты акцентировали внимание только на анализе экономических предпосылок возникновения властных отношений. Представители психоаналитического феминизма концентрировали внимание на внутренней динамике психики и психосексуальной обусловленности гендерной власти. Радикальные феминистски подчеркивали значимость биологических различий мужчин и женщин в системе гендерной власти. И, наконец, направление постмодернистского феминизма (постфеминизма) определяет власть как практику телесной нормализации субъективности.

Однако, во-первых, причины, обозначенные представителями феминизма вторичны, и воспроизводят уже закрепленную систему властных отношений. Говоря на языке экономической теории, речь идет об институтах гендерной власти, которые ограничивают рамки гендерного поведения индивидов. Следовательно, ни одно из направлений феминизма не изучает генезис формирования властных отношений в сфере гендерной экономики, а констатирует уже сформировавшиеся гендерные формы властного воздействия.

Во-вторых, ни одним из направлений феминизма не были проработаны связанные с властными отношениями издержки у женщин и выгоды у мужчин, их влияние на эффективность функционирования экономики и общества.

В-третьих, механизмы, предложенные представителями различных школ феминизма, не выходят за рамки патриархатной методологии исследования, декларативны.

В-четвертых, представители разных направлений феминизма не рассматривают комплексно причины, формы и предпосылки оптимизации гендерно властного воздействия.

В целом можно констатировать, что концептуальные дискуссии о системе гендерной власти находятся за пределами основной проблематики теоретиков феминизма. Кроме того, они не могут дать ответа на следующие вопросы. Почему именно женщины подвергаются властным воздействиям? В чем первопричина гендерной несправедливости в распределении властных ресурсов? Можно ли ее каким-то образом гендерно оптимизировать? Почему большинство женщин в России и во всем мире считают данные властные воздействия гендерно справедливыми? Конечно, в рамках одной статьи невозможно ответить на все поставленные в ней вопросы. Поэтому остановимся только на некоторых из них. Для начала напомним исходные постулаты поведенческой модели теории власти, разработанной В.Дементьевым (Дементьев 2003: 75-80).

Первый — агенты экономической системы (стороны взаимодействия) рассматриваются с позиции стандартной неоклассической теории, т.е. основой их поведения является рациональный выбор, направленный на максимизацию индивидуальной полезности в рамках заданных ограничений.

Второй — экономическая среда, в которой действуют рациональные агенты, характеризуется следующими особенностями: а) взаимодействующих агентов множество; б) все ресурсы, используемые агентами, ограничены; в) каждый из агентов обладает определенными ресурсами для воздействия на максимизацию индивидуальной полезности другого; г) природные, естественные или технологические препятствия, ограничивающие доступ каждого из членов множества к любому из ресурсов отсутствуют.

Третий — экономические агенты, вступающие во взаимодействие с друг другом, не равны между собой по тем или иным параметрам, которые используются для максимизации собственной индивидуальной выгоды.

При наличии таких предпосылок, уточняет В.Дементьев, степень реализации индивидуальной функции полезности каждого экономического агента зависит от того, каким образом используются ресурсы, принадлежащие другим экономическим агентам нашего множества. Эта зависимость имеет две стороны: ресурсы, которыми обладают экономические агенты, могут выступать по отношению к друг другу или источником выгоды, или являться причиной ущерба (потери полезности), т.е. оказывать как положительное, так и отрицательное влияние. В связи с этим возникает ряд вопросов: каким образом доминирующий агент (мужчина) подчиняет себе поведение другого агента (женщины)? Почему именно женщины выступают в роли объекта власти, а мужчины субъекта власти? Для того чтобы ответить на поставленные вопросы необходимо в неоинституциональную модель поведения экономических агентов к трансформационным и трансакционным издержкам добавить издержки, связанные с наличием элементов власти в трансакциях между ними: издержки подчинения и издержки отказа.

Под первыми понимаются издержки, которые несет управляемый агент при подчинении его ресурсов в пользу субъекта власти, результатом которых является создание полезности для другого агента. Издержки подчинения могут быть двух видов: 1) явные (затраты ресурсов), которые несет объект власти при использовании своих ресурсов для максимизации функции полезности субъекта власти; 2) скрытые (т.е. вмененные издержки), представляющие собой упущенную объектом власти выгоду вследствие отказа от альтернативных подчинению действий и отвлечения собственных ресурсов на внешние цели. (В.Дементьев: 76-80).

Возникает вопрос: почему женщины, соглашаются нести издержки в пользу другого агента? Исходя из предпосылок рациональности поведения агентов, использование своих ресурсов в пользу субъекта власти и наличие издержек подчинения должны максимизировать собственную выгоду объекта власти. Следовательно, чтобы подчинить агента субъект власти должен изменить для него соотношение издержек и выгод альтернативных вариантов поведения (подчинения или отказа от подчинения). Для этого субъект власти (мужчины) должен создать для объекта власти (женщины) дополнительные издержки которых не существовало «до» власти и которые он вынужден будет нести в случае отказа от подчинения ему своих ресурсов или вследствие использования управляемым агентом собственных ресурсов в ущерб управляющему агенту. Данный вид издержек В.Дементьев обозначает как издержки отказа. Создание издержек отказа для контрагента возможно двумя способами: 1) в форме упущенной полезности (выгоды) вследствие отсутствия доступа к ресурсам субъекта власти; 2) в виде прямых издержек (потерь) в форме изъятий ресурсов управляемого агента (ущерба для него) или ограничений доступа к их использованию. Таким образом, в результате формирования издержек отказа независимая деятельность женщин от мужчин становится неэффективной, т.к. при отказе от подчинения величина издержек единицы полезности возрастает для управляемого агента настолько, что превышает величину издержек, необходимую для присвоения единицы полезности при подчинении субъекту власти.

Кроме того, при наличии власти изменяются содержание и результаты поведения экономических агентов, которые выражаются: 1) в изменении соотношения издержек и выгод альтернативных вариантов экономического поведения, т.е. происходит «сдвиг издержек»; 2) в изменении мотивации экономического агента к альтернативным вариантам поведения, т.к. одни виды экономического поведения становятся «выгодными» для объекта или субъекта власти, а другие перестают быть эффективными с точки зрения максимизации функции полезности; 3) в изменении распределения ресурсов между сторонами властного отношения, т.е. ресурсы, находящиеся под контролем объекта власти, переходят под контроль ее субъекта, в свою очередь, объект власти может получать доступ к ресурсам ее субъекта; 4) в изменении целей, на достижение которых направлена деятельность экономических агентов; 5) в несбалансированном производстве благ, перепроизводстве одних и недопроизводстве других (Дементьев 2003: 87-88).

Таким образом, можно утверждать, что гендерная власть имеет значение, поскольку порождает результаты, отклоняющиеся от состояния отсутствия власти. В гендерных исследованиях результатом проявления властных воздействий является наличие гендерной асимметрии во всех сферах жизнедеятельности мужчин и женщин, которая изменяет их функции полезности следующим образом: женщины за доступ к ресурсам, которые контролируются мужчинами, несут издержки и предоставляют в обмен мужчинам собственные ресурсы. В итоге мужчины получают в обмен на свои ресурсы больше, чем они «стоят» в условиях отсутствия властных воздействий, т.е. меньше, чем предельные издержки на их создание (т.н. ренту власти). В свою очередь, женщины получают меньше, чем «стоят» их ресурсы в условиях совершенной конкуренции, т.е. меньше стоимости (цены) предельного продукта, созданного этими ресурсами. И действительно, к примеру, ни для кого не секрет, что ценность благ, производящихся в общественном секторе экономики намного выше, чем благ, производящихся в экономике домохозяйств для собственного потребления. Хотя издержки на создание последних, ничуть не меньше, чем на создание рыночных благ. Причем, если еще учесть положительный внешний эффект от благ, произведенных в домохозяйствах, то стоимость их значительно возрастет. Так, без качественного человеческого капитала, и адекватности его количества потребностям экономики России, в возможности ее дальнейшего развития можно вообще усомниться.

Основой возникновения властных воздействий, а значит предпосылкой формирования издержек по отношению к объекту власти, на наш взгляд, является гендерная асимметрия в распределении экономических ресурсов, которая может проявляться в разных формах и каждая из них способствует дальнейшему воспроизводству гендерной власти. Почему ресурсы мужчин стали ресурсами власти для женщин? Напомним, что ранее у женщин отсутствовали возможности получить интересующие их ресурсы иначе, чем вне обмена и подчинения мужу. Только через мужа женщина могла удовлетворять свои потребности в различных видах ресурсов общества, т.к. другие экономические агенты, обладающие равнозначным ресурсом, отсутствовали. Возможности доступа к некоторым видам ресурсам «без посредников» (мужчин) стали появляться у большинства женщин только в XX в. Однако, несмотря на это, продолжают воспроизводиться гендерно ассиметричный характер распределения ресурсов и возможные барьеры при отказе от взаимодействия с одним экономическим агентом и «переходе» к другому.

Кроме того, необходимо также учитывать, что различен властный потенциал того или иного ресурса. Он зависит от его значимости для экономического агента. Отсюда следует определенная иерархия властных возможностей различных ресурсов (ресурсов власти). Так, если вспомнить концепцию А.Темкиной и Е.Здравомысловой, то потенциал ресурсов власти, которыми обладают женщины значительно ниже (исходя из общественной его оценки), чем потенциал ресурсов власти мужчин. Однако заметим, что, конечно, такая иерархия подвижна и отражает общее состояние условий производства. Изменение этих условий влечет за собой изменение роли и значения различных ресурсов власти. «Власть в экономике, пишет Дж.К. Гэлбрейт, некогда была основана на владении землей, затем она перешла к капиталу, и наконец, в наше время источником власти служит тот сплав знаний и опыта, который представляет техноструктура» (Дементьев 2003: 105). Исходя из этого, в процессе исторического развития изменялись и формы властного воздействия мужчин на женщин. Известно, что вплоть до ХХ в. основной формой воздействия мужчин на женщин была власть, основанная на насилии. Об этом свидетельствуют разнообразные источники: пословицы и поговорки, рукописи, дневники, произведения художественной литературы, труды ученых и т.д.

К объекту власти при властном воздействии, основанном на насилии, могут быть использованы формы, как физического принуждения, так и психологического, на основе возможностей проявления которых, формируются издержки отказа для объекта власти. В результате, чтобы не быть «наказанным» (подвергнутым физическим страданиям) объект власти вынужден подчиняться субъекту властных отношений, т.е. «власть представляет собой уже не добровольный обмен ресурсами, а принудительное (под угрозой насилия) перераспределение ресурсов объекта власти в пользу ее субъекта» (Дементьев 2003: 102). Подчеркнем, что данный вид власти, как отмечает Э.Тоффлер, является самым низкокачественным. «Насилие порождает сопротивление. Жертвы и уцелевшие ждут первого удобного случая, чтобы нанести ответный удар. Главная слабость грубой силы кроется в ее абсолютной негибкости. Поэтому, делает вывод Э.Тоффлер, «насилие может быть использовано лишь для наказания» (Тофлер 2001: 37).

Неслучайно, в процессе общественного развития появляются другие виды властного воздействия на женщин. Так, например Я.Ханмер подчеркивает: «то, что многие мужья не избивают своих жен … доказывает не то, что избиение жены и другие виды насилия являются нерегулярной, несистематической практикой … но просто то, что необязательно делать это, чтобы обеспечить привилегии вышестоящей группы» (Брайсон 2001: 226). Х.Арендт заметила, что «власть либо держится на согласии, либо насаждается насильственно» (Миллет 2000: 35). Причем, как в первом (власти, основанной на насилии), так и во втором (власть, основанная на согласии) видах власти, добровольность обмена не предполагается. Во власти, основанной на обмене, «отношение власти внешне принимает форму добровольного и взаимовыгодного обмена между объектом и субъектом власти, однако за внешней видимостью добровольности и равенства обмена скрываются неравенство позиций и принуждение к обмену» (Дементьев 2003: 96). Таким образом, женщины вынуждены в условиях воспроизводства патриархатной системы гендерной власти совершать обмен на условиях субъекта власти (мужчин).

Конечно, в одной статье мы не можем подробно остановиться на всех возможных направлениях исследования системы гендерной власти с использованием методологии экономической науки. Среди них остались нераскрытыми, например, такие как: сущностная характеристика форм гендерно-властного воздействия; экстерналии гендерной власти для ее субъекта и объекта; институты гендерной власти; трансакционные издержки для государства, регионов и семей; возможности построения гендерно оптимизированной системы власти и др. Все это, несомненно, расширяет горизонты гендерных исследований, активно развивающихся в настоящее время в нашей стране. Кроме того, обозначенные в статье направления гендерного анализа способствуют обогащению и самой экономической науки, из которой пока анализ проблем гендерной власти исключен. А значит, самая неэффективная система власти продолжает оказывать негативное влияние и на степень эффективности функционирования национальной экономики в целом и ее субъектов в частности.

Список цитируемой литературы:

  1. Айвазова С.Г. Патриархат // Словарь гендерных терминов. –М.: Информация XXI век, 2002.
  2. Брайсон В. Политическая теория феминизма. Пер. с англ. – М.: Идея-Пресс, 2001.
  3. Дементьев В.В. Экономика как система власти / Министерство образования и науки Украины. Донецкий национальный технический университет. – Донецк: Изд-во «Каштан», 2003.
  4. Левкин Н. В. Методология междисциплинарного взаимодействия в управленческой науке на примере концепции организационной культуры// Проблемы современной экономики, 2006, №3/4. Интернет ресурс: http://www.m-economy.ru/number.php3?bnumber=19
  5. Миллет К. теория сексуальной политики // Хрестоматия к курсу «Основы гендерных исследований»/ Под ред. О.А.Ворониной. – М.: МЦГИ, 2000, с. 33-47.
  6. Тоффлер Э. Метаморфозы власти: Пер. с англ. / Э. Тоффлер. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2001.

Е.В. Базуева

(Пермь)


+ Добавить сценарий + Добавить игру + Добавить обьявление + Научную статью