+ Добавить новость + Добавить совет + Добавить статью + Вопрос / ответ


Различия гендерных установок у женщин с разным уровнем пренатальной маскулинизации/дефеминизации

Исаев Д.Д., Шмидт Ю.О.

Исследования последних десяти лет наглядно показали, что отношение длины указательного (2D) и безымянного (4D) пальцев отражают процесс половой дифференцировки ЦНС в период внутриутробного развития (Putza et al., 2004). Многочисленные публикации констатируют, что у женщин второй палец практически равен длине четвертого пальца, тогда как у мужчин указательный в среднем короче, чем безымянный, и эти соотношения устанавливаются к возрасту 2 года (Manning et al., 1998). Повышенный уровень пренатальных андрогенов (тестостерона) приводит к уменьшению пальцевого индекса (2D:4D).

Лишь одно известное нам исследование попыталось рассмотреть взаимосвязь гендерной идентичности с индексом 2D:4D у здоровых женщин. В результате заполнения полоролевого опросника С. Бем оказалось, что более низкие показатели 2D:4D были значимо связаны с более высокими показателями уровня маскулинизации (Csatho et al., 2003). Другое недавнее исследование выявило, что чем более низкие показатели 2D:4D были у гетеросексуальных женщин, тем более склонны они были к доминированию (Manning, Fink, 2008). Выявлялась также взаимосвязь пальцевого индекса с уровнем агрессивности, поиском приключения и острых ощущений (Hampson, Ellis, Tenk, 2008).

К настоящему времени накоплены данные о существовании достоверной связи между показателями 2D:4D у женщин и гомосексуальной ориентацией (фантазии, влечение, поведение) (Kraemer, Noll, Delsignore, et al., 2006). Сравнение большой группы лесбиянок, разделенных на маскулинных («буч») и фемининных («фемм») показало, что между ними существовали значимые различия по пальцевому индексу (Brown et al., 2002).

Существующие данные заставляют предполагать наличие более тесного влияния процесса внутриутробной маскулинизации/дефеминизации на особенности гендерной идентичности и ролевых установок у женщин.

С целью изучения этой гипотезы было обследовано 90 женщин: гетеросексуальные, гомосексуальные и женщины с транссексуальными установками (обратившиеся для смены пола). Средний возраст в равных по численности группах составил 21,5; 22,5 и 26,6 года, соответственно. В качестве диагностических методик использовалась специально разработанная анкета психосексуального развития, Полоролевой дифференциал, Универсальный трехфакторный семантический дифференциал Ч.Осгуда, а также проводилось антропометрические исследование соотношения длины пальцев 2D:4D.

По результатам замеров каждая группа была разделена на женщин с фемининным или маскулинным показателем 2D:4D, т.е. подвергшимся или нет процессам маскулинизации/дефеминизации в процессе внутриутробного развития.

Гетеросексуальные женщины с фемининным показателем пальцевого индекса 2D:4D  были склонны противопоставлять мужчин и женщин как по содержательным, так и эмоционально-поведенческим характеристикам. Семья видится им как гармоничная структура, в которой царит согласие и взаимопонимание. Отец воспринимался как лидер и авторитет в семье. Образ матери характеризовался как типично фемининный. При этом, чем выше были антропометрические показатели феминизации, тем большую близость к матери демонстрировали женщины и ощущение того, что «мать очень меня любит». Отец содержательно и эмоционально-поведенчески соответствовал маскулинному гендерному образцу, в соответствие с которым женщины описывали большинство мужчин и каким представляли себе желаемый образ любимого человека и сексуального партнера. Таким образом, женщины в этой группе демонстрировали тенденцию к приверженности традиционной патриархатной модели гендерной схемы с поляризацией ролей на основе андроцентризма.

Группа гетеросексуальных женщин с маскулинным показателем пальцевого индекса 2D:4D демонстрировала амбивалентное отношение к матери. С одной стороны, на осознаваемом уровне они утверждали, что хотят быть похожими на нее, считают авторитетом и положительно оценивают, с другой стороны, анализ личностных смыслов этих женщин показал, что образ матери не является для них значимым, выпадает из системы отношений и иногда полностью противоположен характеристикам «Я-идеального». Эти женщины оказывались психологически ориентироваными на мужчин, значительно легче находили с ними общий язык и поэтому общались преимущественно с лицами мужского пола. Фактически мужской образ оказывался эталонным, в системе отношений мужские фигуры были значимее женских, которые оказывались вторичными и рассматривались как инфантильные. Значимые женские образы (например, подруга) по описаниям больше напоминали мужчин, чем женщин, характеризовались как маскулинные и содержательно коррелировали с образами отца, любимого человека. Не удивительно, что при описании себя, они выделяли качества, традиционно приписываемые лицам мужского пола.

Полученные данные наглядно демонстрируют, что в этой группе женщины ориентированы на построение андрогинной модели для женщин, в основе которой лежат традиционно мужские качества, а фемининность рассматривается им как признаки незрелости.

Гомосексуальные женщины с фемининным показателем пальцевого индекса 2D:4D в детско-подростковом возрасте отличались гендерно нетипичным поведением: чаще старались носить одежду не характерную для девочек, предпочитали мальчишеские игры («машинки», «война», «силовые» игры). Для них оказывается характерным противоречивое отношение к лицам мужского пола. Это проявлялось уже в отношении к отцу, по поводу которого они утверждали, что он эгоистичен, думает только о себе, не любит свою дочь. Сами они теплых чувств к отцу не испытывали, считали, что между ними нет эмоциональной близости. В характеристиках желаемого партнера можно увидеть полную противоположность отцу. На сознательном, эмоционально-оценочном уровне мужчины оценивались негативно. Однако на содержательном, неосознаваемом уровне оказывалось, что традиционные мужские качества чрезвычайно привлекательны для них, а сам маскулинный образ является крайне важным элементом в системе отношений личности. Кроме того, мужчины воспринимались привлекательными намного чаще, чем в другой гомосексуальной группе.

Женщины поддерживали хорошие отношения с матерью и считали, что похожи на нее как своим внутренним миром, так и поведением, экспрессией. Желаемый образ любимого человека коррелировал с качествами, приписываемыми матери. В отличие от другой группы гомосексуальных женщин, «фемининные» не испытывали в прошлом серьезных трудностей в общении с лицами своего пола, однако в их системе отношений женщины играли незначимую роль.

Гомосексуальные женщины с маскулинными антропометрическими показателями (2D:4D) в гендерных установках и воззрениях во многом оказались противоположны «фемининной» группе. Они считали, что отец их очень любит и сами относились к нему с большой симпатией. Отец воспринимался сильным, настойчивым, спокойным, доминантным, продолжение его качеств они видели в своем партнере. Ситуация в родительской семье описывалась как благополучная, дружественная, но фигура матери воспринималась весьма противоречиво. Очень часто она описывалась как авторитарная, с одной стороны, и лучший друг — с другой. На эмоционально-поведенческом уровне они не ощущали своей близости с матерью, а «Я–идеальное» видели совершенно противоположным матери по содержанию.

Гендерная схема, которой выстроена в этой группе, построена на противопоставлении мужчин и женщин. Однако если женский полюс выглядит традиционно для европейской культуры: женщины воспринимаются в их традиционном воплощении («домашние», «спокойные» и т.п.), то большинство мужчин описывалась через негативные характеристики («не очень уверенные в себе», «чувствующие неполноценность», «редко имеющие точку зрения»). Положительный компонент маскулинного образа приписывался ими себе: «сильные», «стеничные», «активные», «волевые», «доминирующие», «лидеры», даже «агрессивные».

Женщины с транссексуальными установками и с фемининным показателем 2D:4D с детства ощущали свою гендерную «атипию», их внешность, одежда и интересы соответствовали представлениям о лицах мужского пола. Вместе с тем, вопреки ожиданиям, они обнаруживают отсутствие идентификации с кем-либо из родителей, не хотят быть похожими ни на мать, ни на отца. Мать не представляла интерес именно как носитель «чуждых» им фемининных качеств, но даже отец виделся чересчур «женственным», открытым, эмоциональным, и, возможно, похожим на гомосексуалов.

Самоописания в этой группе свидетельствуют о наличии целого комплекса психологических проблем. Женщины считали себя тревожными, напряженными, «не домашними». Конфликт гендерной идентичности на момент обследования заставлял их чувствовать, что они не приемлют возможность быть схожими с лесбиянками, но и не чувствуют полного соответствия мужскому гендеру. При этом желаемый образ любимого человека и сексуального партнера содержательно и эмоционально-поведенчески представлял традиционный фемининный образ, который также коррелировал с образом их матери.

Женщины с транссексуальными установками и с показателями пренатальной маскулинизации с самого раннего детства считались «своим парнем» в мальчишеской компании, а взрослые называли их «сорванцом», «забиякой».

Они с детства идентифицировались с отцом, утверждали, что похожи на него и именно с ним лучше всего находят «общий язык». С матерью чаще всего отношения оказывались напряженными, натянутыми из-за несогласия с ее требованиями. Мать воспринималась как носитель чуждой – фемининной модели, поэтому в своих экспектациях обнаруживали желание, чтобы любимый человек совсем не походил на мать, да и своих подруг воспринимали как содержательно противоположных матери.

Женщины в этой группе принимали и четко следовали существующей биполярной гендерной модели с жестким противопоставлением мужчин и женщин. Они придерживаются ярко выраженного андроцентризма с утверждением, что все мужчины «сильные, уверенные в себе», а женщины – «слабые и нежные». Понятно, что себя они однозначно ощущают похожими на большинство мужчин и хотят стать еще более мужественными как психологически, так и телесно.

Представленные результаты показывают, что процесс пренатальной маскулинизации/дефеминизации, маркером которого выступал пальцевой индекс (2D:4D), оказывал значимое влияние как на гендерную идентичность, так и на формирование ролевых установок в каждой из рассматриваемых групп.

При этом вне зависимости от сексуальной самоидентификации и направленности сексуального влечения, показатель отношения указательного пальца к безымянному сближал гендерные установки женщин, мог выступать предиктором отношения к родителям своего и противоположного пола, оказывал влияние на отношение к гендерной схеме и на формирование гендерной идентичности.

Результаты, полученные в трех группах женщин позволяют по-новому взглянуть на проблему конституциональной «почвы» в формировании гендерных особенностей женщин и возможности воспитательных и педагогических воздействий, направленных на коррекцию гендерной атипии.

Литература.

Benderlioglu Z., Nelson R.J. Digit length ratios predict reactive aggression in women, but not in men // Hormones and Behavior. — 2004. – Vol.46, N5. – P. 558-564.

Brown W.M., Finn C.J., Cooke B.M., Breedlove S.M. Differences in finger length ratios between self-identified «butch» and «femme» lesbians. // Archives of Sexual Behavior. – 2002. – Vol. 31, N 1. – P. 117–121.

Csatho A, Osvath A, Bicsak E, et al. Sex role identity related to the ratio of second to fourth digit length in women // Biological Psychology. – 2003. – Vol. 62, N 2. – P.147-156.

Hampson E., Ellis C.L., Tenk C.M. On the relation between 2D:4D and sex-dimorphic personality traits. // Archives of Sexual Behavior. – 2008. – Vol.37, N1. – P.133-144.

Kraemer B., Noll T., Delsignore A., et al. Finger length ratio (2D:4D) and dimensions of sexual orientation // Neuropsychobiology. – 2006. – Vol. 53, N4. – P. 210-214.

Manning J.T., Fink B. Digit ratio (2D:4D), dominance, reproductive success, asymmetry, and sociosexuality in the BBC Internet Study // American Journal of Human Biology. – 2008. – Vol. 20, N 4. – P. 451–461.

Putza D.A. , Gaulinb S.J.C., Sporterc R.J., McBurneyc D.H. Sex hormones and finger length: What does 2D:4D indicate? // Evolution and Human Behavior. – 2004. – Vol. 25. – P. 182–199.

 


+ Добавить сценарий + Добавить игру + Добавить обьявление + Научную статью