+ Добавить новость + Добавить совет + Добавить статью + Вопрос / ответ


Генезис идеи гендера в России

Е.И. Захарова

(Владимир)

ГЕНЕЗИС ИДЕИ ГЕНДЕРА В РОССИИ

Концепция гендера появилась не так давно. В России она стала особо привлекать внимание исследователей с начала 90-х годов XX века. В Большом толковом социологическом словаре [5, 512с.] приводится следующая трактовка данного понятия: гендер – пол, в соответствии с которым человек строит своё поведение в обществе.

Гендер стал пониматься как сложная самоорганизующая система, включающая в себя культурные символы, выработанные обществом в процессе своего развития, нормы и законы, регулирующие жизнь человека и общества, социальные институты, воплощающие в жизнь эти нормы, и наконец, самоидентификацию личности, т.е. понимание человеком самого себя и своего места в обществе, причём, всё это в неразрывной связи с его полом.

Концепция гендера складывалась постепенно, и в разное время рассматривала следующие аспекты: гендер как социальные роли мужчин и женщин, гендер как способ выражения отношений власти, гендер как система контроля за поведением мужчин и женщин, гендер как особый социальный институт.

Гендерная история – специальная историческая дисциплина, предметом изучения которой является историческая ретроспектива изучения гендерных отношений. Известный отечественный специалист Н.Л.Пушкарёва предлагает считать предметом гендерной истории процесс складывания и функционирования системы отношений и взаимодействий, классифицирующих общество по признаку пола, историю представлений о «мужском» и «женском» как о категориях социального иерархического порядка [6].

Понятие «гендерная история» возникло в начале 80-х годов XX века вместе с появлением термина «гендер», его теоретическую базу впервые обеспечила Джоан Скотт в своей знаменитой статье «Гендер: полезная категория исторического анализа» (1986) [4]. Появление гендерной истории стало реакцией на развитие женских исследований и истории женщин, которые сводили объяснение процесса формирования и воспроизведения половой идентичности к индивидуальному семейному опыту субъекта.

Особую остроту приобрёл вопрос о соотношении между понятиями класс и пол, между социальной и гендерной иерархией, между социальной и гендерной мифологией, и, соответственно, между социальной и гендерной историей.

Гендерная история в России до сих пор остаётся «белым пятном» исторической науки, часто подменяется историей женщин или историей быта. При употреблении понятия «гендер» речь идёт не о женщинах и их проблемах, а о взаимоотношении полов в рамках определённой исторической реальности и проблемах, вытекающих из этого сложного процесса.

Таким образом, гендерная история включает в себя историю женщин, историю мужчин, историю полов и их взаимоотношений, проблему социального конструирования пола и, самое главное, взаимосвязь и влияние вышеуказанных процессов на общую картину исторического развития человечества. При этом гендерная история заключается не в простом описании мужчин и женщин и их основных характеристик, а в систематическом выявлении их взаимосвязей через постоянное сравнение в рамках различных исторических ситуаций. Применение гендера как категории анализа позволяет раскрыть исторический процесс во всём его многообразии и функциональности. В центре изучения историков гендера оказываются важнейшие институты социального контроля, регулирующие неравное распределение материальных и духовных благ и обеспечивающие воспроизводство социального порядка, основанное на гендерных различиях. В русле этой проблематики особое место занимает анализ роли гендерных представлений в межличностном взаимодействии, выявление их исторического характера и возможной динамики.

В провинциальной научной среде под видом женских иногда велись традиционные исследования, в которых не только не использовались гендерная и феминистская методология, но и пропагандировались патриархатные взгляды на роль женщины в обществе.

Даже между сообществами, воплощающими в своей деятельности принципы феминистской критики, существуют определённые различия. Это становление происходило в России по двум основным направлениям, каждое из которых было поддержано одним из двух течений в российском женском движении 1990-х годов, которые обозначаются как «постсоветское» и «собственно феминистское» [2].

«Постсоветское женское движение» поддержало институционализацию1 такой дисциплины, как феминология – российский аналог Исследований женщин. Феминистки ввели в российскую дискуссию термин «гендерные исследования». В настоящее время жёсткое разделение двух направлений и исследовательских подходов утрачивает своё значение.

К настоящему времени довольно чётко определилось три главных направления гендерных исследований.

Первое (и самое развитое) уже широко разрабатывается социологами не только на Западе, но и в России – это гендер как инструмент социологического анализа. Социология гендера – это наиболее яркое достижение российских обществоведческих дисциплин. Появились первые работы, утверждающие становление гендерной социологии как особой самостоятельной научной дисциплины, претендующей на всеохватный тематический потенциал.

Совершилось и научно-организационное оформление новой дисциплины: в 1990 году был основан Московский центр гендерных исследований как научное подразделение РАН, в 1991 году – аналогичный центр в Санкт-Петербурге, а затем и в ряде университетов и вузов России.

1 Институционализация — образование стабильных образцов социального взаимодействия, основанного на формализованных правилах, законах, обычаях и ритуалах. Институционализация позволяет прогнозировать социальное поведение в определенных социальных ролях.

Второе направление гендерных исследований – это понимание роли гендера в рамках изучения «женской» истории. Эта тема активно разрабатывается Московским центром гендерных исследований, систематически, раз в год, организующим деятельность летних школ по женским и гендерным исследованиям. Цель этих школ – внедрить гендерные исследования в систему высшего образования в России. Работа в этой области ведётся в первую очередь философами и социологами.

Что касается третьего направления в области гендерных исследований («гендер как культурологическая интерпретация» — так гендеристы именуют эти работы), то оно в российской науке пока только ещё декларируется. Специальных трудов в этой области нет, хотя гендерный подход, конечно, давно уже имел место, — правда, тоже без упоминания этого термина. По социально-экономической истории XIX-XX вв. вышло уже достаточно трудов, раскрывающих воздействие пола на зарплату, условия труда, занятость, на разные формы социального протеста и т.д.

Начавшееся в начале 90-х годов развитие гендерных исследований в России, в отсутствии обсуждения новейших теорий и социальной базы в виде женского движения, имело зачастую формальный характер. Это развитие осмысляется как «переименование» «феминологии» в «гендерные исследования».

Гендерная система, окончательно сложившаяся в России (СССР) в 30-е годы, соединила радикальные марксистские и традиционные российские ценности [3]. Вовлечение женщины в производство за пределами семьи в сочетании с традиционными ценностями легло в основу доминирующего гендерного контракта, в соответствии с которым женщине предписывалось работать и быть матерью. Однако, в деятельности вне дома, формально и неформально обязательной для советской женщины, не предписывалось стремление к карьере. Последнее обстоятельство особенно распространялось на женское участие в политической сфере. Политика считалась и считается мужским делом; хотя низкая политическая активность женщин имеет в советском обществе и особые причины. При участии в политике, которое было обеспечено официальными квотами, предполагалось воспроизведение традиционной женской роли – социальной защиты. Вопросы семьи, материнства и детства – были основными предметами политической деятельности женщин. Таким образом, гендерный контракт воспроизводился и на политическом уровне. Такой феномен мы наблюдаем только в России.

Специфика гендерного контракта «работающая мать» заключается не только в том, что предполагается участие женщин в общественно полезном труде и контролируемой общественной деятельности, но и в специфике её роли в приватной сфере социалистического общества. Частная сфера имела особый характер при социализме. Именно эта сфера своеобразно компенсировала отсутствие свободной общественной сферы и именно здесь женщина была традиционно доминирующей. Советский тип модернизации предполагал изменение роли женщины таким образом, что она являлась личностно чрезвычайно значимой, затруднялся её контроль со стороны авторитарного государства. Роль женщины в советском обществе напоминает её роль в традиционных аграрных культурах, где гендерная роль традиционна, но важна настолько, что зачастую такую гендерную систему называют матриархатом.

Как конструируется гендерная идентичность образованного класса в России советского периода? Вплоть до самого последнего времени различались воспитательные модели для девочек и мальчиков из интеллигентных семей. Подготовка девочек к будущей роли «работающей матери» осуществлялась как в семье в период первичной социализации, так и в детских дошкольных учреждениях, позднее в школе, в общественных детских организациях (пионерская и комсомольская организации). Постоянно воспроизводилась двойная ориентация – на материнство и связанное с ней супружество, с одной стороны, и на активность в публичной сфере и, прежде всего, в сфере профессионального труда, с другой.

Для советского социализма зафиксировано общественное разделение труда по признаку пола, где женщины были заняты в менее престижных и менее оплачиваемых отраслях, связанных с функцией социальной заботы. Социализация во многом связана с механизмами произвольного и бессознательного усвоения общественных норм, поэтому её результаты не воспринимаются как дискриминация.

Социальная конструкция гендера в России и соответствующая ему гендерная система предполагают высокую степень социального активизма женщин. Гендерная идентичность может стать важным фактором мотивации участия в некоторых видах общественных движений, таких как, например, благотворительные, женские, материнские и др.

Факторами, способствовавшими продвижению «женских» и гендерных исследований в России, являются следующие: взаимодействие с женскими политическими и социальными организациями, в том числе и европейскими, что «постепенно стало обеспечивать инфраструктуру интеллектуального обмена»; «фактор глобализации», интеллектуальная и финансовая поддержка западных фондов и исследовательских организаций. Это позволило не только участвовать в жизни международного научного сообщества, получать доступ к профессиональной литературе и другим источникам научного роста, но и создало условия для материальной заинтересованности российских научных чиновников в поддержке «гендерных» начинаний; формирование новых образовательных структур, оказавшихся более открытыми для гендерной тематики, чем традиционные научные и образовательные учреждения; «личный фактор», без которого невозможно выживание в условиях нестабильности. Институционализация гендерных исследований в России стала важным фактором преобразования научной и образовательной среды.

В работах российского социолога Игоря Кона и американской исследовательницы Гейл Лапидус предложена периодизация советского гендерного порядка на основе партийно-государственной политики в отношении сексуальности и женщин. В таком подходе символически зафиксировано признание того, что при советском гендерном порядке отношения между полами определялись, в первую очередь, жёсткими рамками государственного регулирования. Несколько иную периодизацию, основанную на выделении нескольких поколений советских людей, имевших разную социализацию и повседневный опыт, предлагает финская исследовательница А. Роткирх. Все эти исследователи выделяют четыре периода советских гендерных отношений [1].

Первый этап датируется 1918 годом – началом 1930-х годов. Игорь Кон определяет его как период большевистского экспериментирования в сфере сексуальности и семейно-брачных отношений. Гейл Лапидус называет его периодом политической мобилизации женщин, или периодом женотделов. В целом большевистский период может быть представлен как гендерная политика решения женского вопроса посредством политической мобилизации женщин.

Второй этап – 1930-е – середина 1950-х годов определяется как период экономической мобилизации женщин. В нём выделяется великий перелом – 1929-1934 годы, которым соответствует традиционалистский откат в политике семейно-брачных отношений. Начало этого периода соответствует первым пятилетним планам индустриализации и коллективизации, проектом культурной революции, а затем официальной декларацией, провозглашающей решение женского вопроса в Советском Союзе. Символическая граница окончания данного периода гендерной политики – 1955 год, когда был легализован медицинский аборт, и таким образом обозначена либерализация государственной репродуктивной политики.

Третий этап – середина 1950-х годов – конец 1980-х – приходится на период политической оттепели, начало которого датируется ХХ съездом КПСС, кампаниями массового жилищного строительства и новой постановкой женского вопроса, связанного с программой решения демографического кризиса в стране.

Четвёртый этап начинается в период политических и экономических реформ конца 1980-х годов, когда существенным образом меняется роль государства в регулировании социальных отношений вообще и гендерных в частности.

Период становления отечественных гендерных исследований можно разделить на четыре этапа. Первый, просветительский, организационный этап внедрения новой научной парадигмы (с конца 80-х – до 1992 года): в это время возникают первые феминистские группы, независимые женские организации, появляются первые публикации в журналах. В этот же период начинается деятельность зарубежных и российских научных фондов, направленных на поддержку гендерных исследований и оказание финансовой помощи исследователям. В рамках АН, в Институте социально-экономических проблем народонаселения создаётся гендерная лаборатория (1990г.), позднее – Московский центр гендерных исследований (МГЦИ).

Второй этап – институциализация исследований (1993 – 1995гг.), то есть рост числа гендерных центров и начало официальной регистрации научных коллективов и организаций. За это время были официально зарегистрированы Московский и Петербургский центры гендерных исследований и начали работу Ивановский, Карельский и другие центры. На этом этапе началось создание вузовских программ по феминологии.

Третий этап – укрепление связей учёных и преподавателей российских гендерных исследований (1996 – 1998 гг.). В этот период начали организовываться конференции по гендерным исследованиям, и возросло число публикаций на эту тему. Важным событием этого этапа было проведение трёх Российских летних школ по «женским» и гендерным исследованиям (РЛШГИ): «Валдай-96» в Твери, «Волга-97» в Тольятти и «Азов-98» в Таганроге (организованы Московским ЦГИ) и Международных летних школ в Форосе (организованных Харьковским ЦГИ).

Четвёртый этап – активизация работы, направленной на установление законности и распространение гендерного образования (1999-по настоящее время). В этот период в ряде ведущих вузов страны начинают читаться учебные курсы по гендерным исследованиям: МГУ, РГГУ, Европейский университет в Санкт-Петербурге, Российский государственный педагогический университет им. Герцена, Высшая школа экономики в Москве, Ивановский, Тверской, Новосибирский госуниверситеты, Уральский государственный технический университет и др. В настоящее время программы по гендерному образованию есть во многих вузах, по этой теме регулярно проводятся конференции, создаётся информационная сеть, объединяющая на сегодняшний день целый ряд сайтов, в том числе сайты научных центров и сайты, посвящённые «женской» и гендерной истории.

В последние годы гендерное образование всё чаще становится предметом обсуждения российских педагогов. В современной России оно получило развитие с 1990 года. Различными проблемами гендерного образования занимаются также центры гендерных исследований, организованные во многих крупных городах (Москва, Минск, Саратов).

С начала 1990-х годов в Харькове выходит журнал «Гендерные исследования», где рассматриваются теоретические и методологические проблемы гендерного образования. В современное время накапливаются данные относительно концепции гендерного воспитания в педагогическом образовании, а именно: проблемы разработки теории и методики гендерных исследований в системе подготовки студентов. Разработка методических программ для учителей по вопросам внедрения гендерного образования и воспитания в общеобразовательной школе. Гендерный подход при подготовке будущих учителей учтён в работах С.Д.Матюшковой, Н.В.Смирновой, Л.П.Шолоховой. Детский сад – важный агент социальной конструкции гендера. Это учреждение необходимо для воспроизведения и поддержания гендерной системы России. Методические рекомендации по дошкольному воспитанию и профессиональный ежемесячный журнал «Дошкольное воспитание» могут стать специфическим предметом исследования, так же как установки и практики воспитания. При том, что не существовало никакого дифференцированного воспитания по признаку пола, оно присутствовало в детских играх, прежде всего в ролевых и сюжетных.

Литература:

  1. Здравомыслова Е.А., Тёмкина А.А. Государственное конструирование гендера в советском обществе // Журнал исследований социальной политики. М., 2003.
  2. Здравомыслова Е.А., Тёмкина А.А. Институционализация гендерных

исследований.// Гендерный калейдоскоп. М., 2001.

  1. Здравомыслова Е.А., Тёмкина А.А. Социальная конструкция гендера и

гендерная система в России.

  1. Скотт Дж. Гендер: полезная категория исторического

анализа.//Гендерные исследования. №5 (2/2000): Харьковский центр

гендерных исследований.

  1. Полонский В.М. Большой толковый социологический словарь. – М.: Высшая школа, 2004.
  2. Пушкарёва Н.Л. Женская история, гендерная история: сходства, отличия,

перспективы.// Социальная история: женская и гендерная история. — М.:

2003.


+ Добавить сценарий + Добавить игру + Добавить обьявление + Научную статью